поддержка
проекта:
разместите на своей странице нашу кнопку!И мы
разместим на нашей странице Вашу кнопку или ссылку. Заявку прислать на
e-mail
Статистика
"Открылась бездна, звезд полна" (Р.
Щербаков)
Продолжение
Фламмарион был очень мягким человеком. Даже в научных
дискуссиях, будучи полностью уверенным в своей правоте, он никогда не
был агрессивным, всегда старался дать противнику самому добраться до
правильной мысли. Высказывание о том, что в спорах рождается истина,
всегда вызывало у него уточнение: "Если спорят не антагонисты".
Возможно, в таких случаях ему вспоминалась история дружбы с аббатом
Муаньё. В молодости Фламмарион никак не мог примирить заложенную в душу
с детских лет веру в бога с данными любимой науки, в которую он верил
столь же свято. Раздираемый противоречиями, Камилл решил, что следует
обратиться за советом к месье Муаньё. Лучшую кандидатуру выбрать было
трудно: аббат издавал газету "Космос", насыщенную научными сведениями.
Кончилось это тем, что аббат-издатель, спасая душевный уют, спустил
Фламмариона с лестницы. "Вера ничего общего не имеет с наукой",- подвел
итог на лестничной клетке разбушевавшийся оппонент и захлопнул дверь.
Бескорыстие в поисках истины сформировало у Фламмариона весьма редкий
дар: он никогда не завидовал успехам других, а только радовался за своих
коллег. Возможно, что столь полное отсутствие честолюбия отрицательно
влияло на творческие результаты ученого. Великому труженику не удалось
сделать в жизни ни одного сколько-нибудь
значительного открытия. В 1882 году почитатель его таланта дарит ему
свое поместье близ Парижа, в том самом Жювизи, где вскоре появится один
из первых в истории авиации аэродромов. Усадьба расположена в тихом
месте, небо здесь гораздо чище, чем в столице, и Камилл Фламмарион
организует тут собственную обсерваторию. Одна из малых планет носит имя
"Жювизи", но открыл ее, к сожалению, не любимец публики "Фламм", а
немецкий астроном Макс Вольф. В своем письме к Фламмариону он пишет: "Я
не могу подарить Вам саму планету, но я счастлив, что могу воздать
почести ученому, являющемуся одновременно поэтом, и поэту, который
является ученым".
Пусть не осталось в астрономии планеты, обнаруженной Фламмарионом, не
существует закона, носящего это имя, нет даже формулы, увековечивающей
память ученого, но множество открытий, притом самых великолепных,
сделано благодаря ему. Кто может подсчитать, сколько юных сердец
загорелось прекрасной жаждой познания, поразилось красотой небесной
гармонии, так красочно воссозданной в книгах замечательного
популяризатора, сколько безоговорочных решений посвятить себя астрономии
было принято после чтения написанных им страниц, какой благодарный
отзвук нашли его призывы даже среди людей, весьма далеких от любых
научных проблем. В 1912 году, когда отмечался полувековой юбилей научной
и литературной деятельности Фламмариона, Анри Пуанкаре сказал в
приветственной речи: "Он заставил людей взглянуть в небо. Энтузиазм
заразителен. Все хотели его читать, слышать, а услышав, путешествовать к
тем пределам, красоту которых он приоткрыл".
Невысокого роста, коренастый, плотный, с мощными короткими руками, он
унаследовал надежную стать своих привыкших к труду крестьянских предков.
Встряхивая густой рыжеватой гривой, закрывавшей высокий лоб, ученый
всегда приветливо улыбался людям, всегда был ровен и весел, и только
задумчивый, несколько грустный взгляд глубоко посаженных глаз выдавал ту
напряженную интеллектуальную работу, которую остановила только смерть.
Последней его книгой была "Смерть и ее тайны", законченная племянником
Фламмариона - Шарлем. 3 июля 1925 года великий певец астрономии подошел
к окну и сказал жене: "Какой великолепный день". Она ничего еще не
успела ответить, как Фламмарион стал оседать на пол. Сердце неутомимого
труженика остановилось.
В предисловии, написанном специально для русского издания второй части
"Популярной астрономии", Камилл Фламмарион высказал мысль, которой
хочется закончить рассказ о великом популяризаторе астрономии и его
замечательной книге: "Картина звездного неба все еще остается самою
величественною и внушительною из всех картин, а книга о небе - самою
занимательною из всех книг. Будем же любоваться этой картиной и
вглядываться в нее все пристальнее и пристальнее; будем читать эту книгу,
чтобы стать разумнее, нравственнее и совершеннее".
